В России конфискуют миллиарды, но коррупционеры выходят на свободу. Оборотни в погонах остаются на своих местах. Обозреватель Царьграда Иван Прохоров разбирается, почему борьба с казнокрадством в стране вновь и вновь заканчивается провалом.
2026 год в России начался с беспрецедентной антикоррупционной волны. Только в Краснодарском крае за первые четыре месяца у чиновников и их приближённых изъяли активы на сумму свыше 143 миллиардов рублей. По всей стране за первый квартал конфисковано 151,5 миллиарда рублей. Однако сами коррупционеры, как подметил обозреватель Царьграда Иван Прохоров, почти не несут наказания.
К примеру, министр транспорта Кубани Алексей Переверзев, обвиняемый по делу о мошенничестве, заключил сделку со следствием и вышел из-под стражи под подписку о невыезде. Контр-адмирал в отставке Николай Коваленко, похитивший 592 миллиона рублей, получил 4,5 года колонии, но суд освободил его от наказания — «в связи с тяжёлым состоянием здоровья».
Прохоров обращает внимание: механизм освобождения по статье 81 УК России, то есть по состоянию здоровья, давно стал «запасным выходом» для элитных коррупционеров. Медицинские справки успешно сокращают реальные сроки до нуля.
Возникает вопрос: почему так происходит? Почему система так снисходительна к своим? Прохоров цитирует полковника запаса, экс-главу МГБ ДНР Андрея Пинчука:
В России для чиновника коррупция заменяет идеологию как системообразующий фактор государственного устройства. В России нет ни религии, ни идеологии, ни национального строительства. В этих условиях чиновник, оказываясь в корпоративной среде, задаёт себе вопрос: а что нас, чиновников, объединяет? И рано или поздно он получает ответ. Это вам со стороны кажется, что коррупция — это отрицательный фактор, а внутри корпоративной среды коррупция — это единственное связующее звено, которое позволяет системе существовать».
Именно поэтому наказание для своих — скорее исключение, чем правило. Коррупция стала функциональным механизмом управления, «клеем», удерживающим элиту. Наказывать по-настоящему — значит разрушать этот неформальный каркас власти. Обозреватель Царьграда Иван Прохоров приходит к выводу: «Коррупция в России давно превратилась в функциональный механизм государственного управления».
Для сравнения Прохоров приводит Китай. Там экс-мэра Хайкоу Чжан Цзюня приговорили к расстрелу с двухлетней отсрочкой за 23 тонны наличных и 13 тонн золота. Однако, как ни странно, даже смертная казнь не искореняет коррупцию: в 2025 году в КНР привлекли к ответственности 983 тысячи человек, а число дел о взятках выросло на 22,4%. Если в стране с высшей мерой наказания коррупция лишь сдерживается, но не исчезает, то в России, где реальных сроков практически нет, ожидать её искоренения было бы наивно.
Изъятые активы пополняют бюджет, но система остаётся прежней. Чиновники крадут миллиарды и выходят на свободу — и это становится нормой. Пока коррупция остаётся «связующим звеном» элит, любые антикоррупционные кампании будут оканчиваться провалом. Пока Россия не учится на своих ошибках.
