Ключевая ставка Банка России, определяющая стоимость кредитов в экономике, по-прежнему очень высока. Ее текущее значение в 14% вводит нас в топ-20 стран мира. При этом уровень ключевой ставки в России сейчас на 8−9 процентных пунктов выше, чем текущая инфляция. В мире таких стран всего две — Бразилия борется с нами за глобальное лидерство в категории «самые дорогие заемные деньги», отмечает доктор экономических наук, замдиректора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Дмитрий Кувалин.
Ключевая ставка Банка России, определяющая стоимость кредитов в экономике, по-прежнему очень высока. Ее текущее значение в 14% вводит нас в топ-20 стран мира. При этом уровень ключевой ставки в России сейчас на 8−9 процентных пунктов выше, чем текущая инфляция. В мире таких стран всего две — Бразилия борется с нами за глобальное лидерство в категории «самые дорогие заемные деньги», отмечает доктор экономических наук, замдиректора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Дмитрий Кувалин.
Итог такой политики очень противоречив. С одной стороны, индекс потребительских цен действительно постепенно снижается. С другой стороны, темпы прироста ВВП рухнули с 4,9% по итогам 2024 года до 0,6% в первой половине 2026 года. Но особенно неприятно смотрится спад в инвестициях. По итогам первых 6 месяцев 2026 года мы получили минус 9,9% к аналогичному периоду 2025 года. Это значит, что угроза дальнейшего спада производства в России очень и очень велика.
Такая политика вызывает искреннее непонимание как у большинства российских предприятий, так и у преобладающей части экспертного сообщества. Так, например, по данным опросов Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, в 2024—2025 гг. примерно 70% отечественных предприятий считали, что политика высокой ключевой ставки влияет на российскую экономику либо однозначно отрицательно, либо скорее отрицательно. А в 2026 году доля предприятий с таким мнением выросла и вовсе до 80%. При это почти все остальные опрошенные предприятия тоже не очень верят в животворящий эффект действий Банка России, полагая, что положительные и отрицательные последствия от политики высокой ключевой ставки примерно равны.
Несмотря на множащиеся вопросы, Банк России не особо балует публику подробными разъяснениями по поводу своей процентной политики. В основном его аргументы сводятся к известным из учебников по макроэкономике тезисам о вреде высокой инфляции и ссылкам на теоретические постулаты о «нейтральности денег в экономике», «необходимости учета инфляционных ожиданий», «перегреве экономики» и т.п.
Однако казус заключается в том, что современная экономическая теория к настоящему моменту существенно переработала тезисы, на которые ссылаются аналитики Банка России. И гипотеза о нейтральности денег в экономике была уже неоднократно опровергнута (в частности, в работах таких авторитетов как Грегори Мэнкью и Рикардо Рейс). И ориентация на инфляционные ожидания для обоснования инфляционного таргета была признана ненадежным инструментом (например, в работах Бена Бернанке и Майкла Вудфорда). И модели по оценке разрыва выпуска, с помощью которых выявляется перегрев экономики, много раз подвергались жесткой критике теоретиков за чрезмерную упрощенность и неучет целого ряда ключевых факторов.
Да и вообще надо помнить, что положительные эффекты инфляции для экономики не менее значимы, чем отрицательные. Ведь именно инфляция как встроенный механизм помогает экономике избавляться от дефицитов, находить новые точки равновесия и осуществлять благоприятные структурные сдвиги. Важно только, чтобы инфляция при этом не была слишком низкой или слишком высокой.
Именно поэтому в современной экономической теории много занимаются вопросом о так называемом естественном уровне инфляции. В частности, такой авторитетный теоретик как Джордж Акерлоф в своих работах показал, что любая национальная экономика обладает нестабильностью, влекущую за собой необходимость выправлять дисбалансы с помощью нормальной или естественной инфляции. Развивая его идеи, другие исследователи пришли к выводу, что в каждой национальной экономике в конкретных обстоятельствах показатели естественной инфляции могут быть очень разными. Например, в условиях мощных внешних шоков и серьезных структурных дисбалансов уровень естественной инфляции может вырасти в разы.
Но особенно важен ключевой вывод Акерлофа и его последователей: всякая попытка продавить инфляцию ниже ее естественного уровня повлечет за собой пагубные последствия для экономического роста и резко затруднит благоприятные структурные сдвиги. При этом само замедление роста цен тоже будет неустойчивым, потому что последний будет постоянно возвращаться к своему естественному уровню. Не правда ли, это очень похоже на то, что сейчас происходит у нас в стране?
В этой связи крайне важно по-честному разобраться с вопросом о естественном уровне инфляции для современной российской экономики. Которая подвергается мощному внешнеэкономическому давлению и до сих пор не справилась с многими своими структурными проблемами — отставанием высокотехнологичного сектора экономики, чрезмерным неравенством в уровнях регионального развития и т.д. Действительно ли это 4% в год, как считает Банк России, или это более высокий уровень? Согласно проведенным независимо друг от друга модельным расчетам ИНП РАН и французского макроэкономиста Жака Сапира, естественный уровень инфляции для России сейчас находится на уровне 7−8% в год.
Развитие событий в российской экономике заставляет больше доверять именно второй оценке. И если это так, то нынешний уровень ключевой ставки вреден для российской экономики как с теоретической, так и с практической точек зрения.
Автор — доктор экономических наук, замдиректора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Дмитрий Кувалин.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.
