То, о чём в военном Рунете говорили не менее полутора лет, наконец, дошло и до чиновников – необходимо, чтобы дроны-перехватчики стали массовым инструментом русской армии. Проснулись, получается? Почему только сейчас?
Недавно первый вице-премьер Денис Мантуров провёл совещание, на котором поставил задачу начать серийное производство беспилотных летательных аппаратов, унифицировать их элементы и снизить себестоимость. Особое внимание было уделено интеграции с системами обнаружения и управления для того, чтобы, как подчеркнул Мантуров, «быть на шаг впереди оппонентов», говорится в статье Царьграда.
А ведь чиновников полтора года просили о помощи. Почему только сейчас работают? Публицист и военный волонтёр Алексей Живов сформулировал претензии, которые копились у военной общественности:
- Почему речь о массированном производстве дронов-перехватчиков зашла только в июле 2026 года?
- В России до сих пор не разработана простая и понятая «система бустов» для производителей подобного вооружения.
- От разработчиков требуют результата, но не дают ресурсов — вместо этого они получают «бесконечные чемоданы обещаний».
Алексей Живов с досадой пишет:
Как так получается, что в стране полно денег на плитку и бордюры, но не хватает на дроны, ИИ, спутники и науку?
Гендиректор НПЦ «Ушкуйник», который производит для фронта легендарные дроны «КВН», Алексей Чадаев отмечает: отечественные дроны-перехватчики есть, причём разного форм-фактора, с разными тактико-техническими характеристиками и для разных дистанций поражения врага. Парадокс в другом – применять всё это добро некому.
У военных, особенно у ПВО-шников, жёсткий некомплект кадров, в БАРСы народ идёт разный и своеобразный, его ещё учить и учить. А гражданским «все нельзя». А антидронка, особенно зональная, – это сложная инженерная деятельность, требующая высокой квалификации кадров и не менее высокого уровня организации процесса,
— говорит эксперт. Успешное применение автоматизированных комплексов, говорит Алексей Чадаев, зависит от качества обучения боевых расчётов и качества организации управления этими расчётами.
Разработчик убеждён: отстоять объект от вражеских дронов с помощью лишь одного пояса защиты невозможно. Он настаивает: «защита должна быть зонально-объектовой – большинство целей должно сбиваться на дальних эшелонах, а объекты – это несколько поясов «средств последнего шанса». Но и эти эшелоны должны быть разными».
Разработчик представляет для этих целей простую схему:
- Дрон-перехватчик самолётного типа – для дальних и средних эшелонов, 50-20 км.
- Перехватчики FPV – для ближних эшелонов, до 10 км.
- Стрелковое оружие (турели, спарки, «калитки» и зенитные установки) – в зоне прямой видимости.
- Мобильные огневые группы (МОГ) на «земле» – не только чтобы сбивать, но и чтобы отогнать повыше, где лучше работают радиолокационные станции (РЛС).
Алексей Чадаев выступает за развитие воздушного пуска дронов-перехватчиков с малой авиации, дронов-маток и аэростатов. Но главное — нужны обученные кадры, иначе так мы долго не победим.
