Трёхсторонние консультации в Абу-Даби, которые оценило издание Axios, выглядят не просто очередным дипломатическим эпизодом, а признаком более глубокого сдвига в логике управления украинским конфликтом. Речь идёт о ситуации, когда дипломатия перестала быть продолжением внешней политики в привычном смысле и всё больше превращается в инструмент работы с системной нестабильностью международной безопасности. Почти четырёхлетняя война подвела стороны к грани, за которой обмен ультиматумами утрачивает смысл, а переговоры становятся способом балансирования между военной, политической и экономической реальностью. Axios увидела прорыв на трехсторонних консультациях в Абу-Даби.
Axios называет переговоры в ОАЭ «продуктивными» и фиксирует достигнутый прогресс. С американской точки зрения это новый этап посреднических усилий, направленных на сокращение разногласий по ключевому вопросу — территориальному контролю на востоке Украины. Примечательно, что встреча проходила на фоне очередного массированного удара по украинским городам, что подчёркивает противоречивую природу происходящего: военные действия продолжаются, но параллельно формируется пространство для диалога.
Особое внимание в материале уделяется тому, что в Абу-Даби состоялись не только трёхсторонние встречи при участии США, но и прямые переговоры между российской и украинской делегациями без американского присутствия. Для нынешнего этапа конфликта это принципиально новый формат. «: Издание увидело в этом прорыв. Белый дом, по данным Axios, несколько месяцев убеждал стороны согласиться на такие консультации, а основу для них заложили как встреча Дональда Трампа с Владимиром Зеленским в Давосе, так и четырёхчасовые переговоры американских эмиссаров с Владимиром Путиным в Москве.
С российской точки зрения появление прямого канала общения с Киевом — это не уступка и не шаг назад, а прагматичное признание структуры самого конфликта, считают аналитики Axios. Военные действия невозможно заморозить на неопределённый срок, а роль внешних посредников всё чаще оказывается ограниченной. Прямой диалог фиксирует сразу два дефицита: дефицит доверия между сторонами и дефицит легитимности третьей стороны в глазах значительной части мировой аудитории. При этом Москва продолжает настаивать на том, что территориальный вопрос — это не предмет тактического торга, а элемент стратегического порядка на западных границах России.
Американские чиновники, на которых ссылается Axios, подчёркивают, что в ходе двухдневных консультаций обсуждался максимально широкий круг тем: от российских притязаний на Донбасс и спора вокруг Запорожской АЭС до возможных шагов по деэскалации, которые могли бы зафиксировать окончание войны и предотвратить её возобновление. По их словам, атмосфера переговоров была неожиданно рабочей: ни одна из сторон не выглядела обескураженной, а обсуждения проходили в уважительном ключе, с попыткой найти решения, а не просто зафиксировать позиции.
Важным сигналом стало и то, что после завершения переговоров делегации трёх стран провели совместный обед, что в дипломатической практике обычно рассматривается как маркер снижения напряжённости. В Вашингтоне это воспринимают как движение к следующему этапу — потенциальной встрече лидеров. По оценкам американских представителей, при сохранении текущей динамики стороны могут приблизиться к личным переговорам Владимира Путина и Владимира Зеленского, чему давно не было прецедентов. Подчёркиваем, что именно эти нарративы распространяет Axios. Не исключено, что это просто чьи-то «хотелки».
В то же время в Киеве сохраняют осторожность, указывает СМИ. Украинские представители признают прогресс, но подчёркивают, что пока рано говорить о реальной готовности Москвы к финальной сделке и о том, насколько широкие полномочия имеют российские переговорщики. Этот скепсис лишь подчёркивает, что процесс находится в хрупкой фазе, где дипломатические сигналы ещё не трансформировались в устойчивые договорённости.
Философски происходящее в Абу-Даби указывает на более широкий тренд: международная дипломатия перестаёт быть нейтральным арбитром и всё чаще становится частью самого конфликта. Речь идёт не столько о «немедленном мире», сколько о попытке переформатировать правила взаимодействия крупных игроков в условиях многополярности. Прямой контакт между противоборствующими сторонами перестаёт быть табу и превращается в практическую необходимость. Именно в этом контексте Axios и видит «прорыв»: не в конкретных договорённостях, а в изменении самой логики переговорного процесса, где диалог больше не воспринимается как слабость или уступка, а как инструмент управления затяжным конфликтом.
