Трагедия в Новокузнецке, где за новогодние праздники в роддоме скончались сразу девять младенцев, несколько дней гремела на всю страну — а затем почти исчезла из повестки. Следствие идёт, есть арестованные, формально "реакция последовала". Почти сразу после этого вспыхнул протест в Кольчугино из-за закрытия родильного отделения — люди вышли на улицы, кричали, требовали сохранить роддом. Чиновники довели до "русского бунта". И этот скандал тоже довольно быстро сошёл на нет. Но обе истории — не отдельные трагические эпизоды. Это проявления одной и той же системы, которая годами подтачивает российскую медицину и уже подводит её к опасной черте. Врачи устали спасать за копейки.
Эксперты, опрошенные в ходе расследования Царьграда, сходятся в одном: ситуация близка к критической. Нехватка врачей и среднего персонала измеряется десятками тысяч специалистов. Бесплатно получить медицинское образование становится почти нереально, в поликлиниках — очереди и запись к узким специалистам на месяцы вперёд, в стационарах — изношенные здания и антисанитария. Роддома, ФАПы и отделения в малых городах закрывают, а некоторые главврачи превращают больницы в источник личного дохода. Всё это — прямое следствие многолетней «оптимизации».
Новокузнецк стал болезненной иллюстрацией того, к чему приводит хроническое недофинансирование и кадровый голод. Как показало наше расследование, служба родовспоможения там была остро недоукомплектована: не хватало акушеров-гинекологов, неонатологов, акушерок, медсестёр. Только в одном лечебном учреждении на конец декабря числилось почти 900 незакрытых ставок. Это не просто цифры — это реальная перегрузка тех, кто остаётся работать.
Бывший сотрудник новокузнецкого перинатального центра Станислав Савельев проработал там всего два месяца. Он уволился: вместо обещанных 100 тысяч рублей он получил около 33. Сейчас больница снова ищет специалиста, снова обещая «стольник», и при этом в требованиях указывает: «опыт не требуется». Кадровый дефицит порождает цепочку проблем — от грубости и эмоционального выгорания персонала до снижения качества помощи, кумовства и неформальных платежей. В итоге женщины в такой больнице начинают бояться рожать.
Об этом говорит и 23-летняя Виктория Фомина, потерявшая ребёнка в новокузнецком роддоме. Её недоношенный малыш после экстренного кесарева сечения прожил двое суток, начал дышать самостоятельно, его отключили от ИВЛ и решили перевозить в детскую больницу. По дороге он умер. После нескольких экспертиз тело ребёнка выдали матери без заключения о причине смерти. Малыша похоронили, а страх и вопросы остались.
История Виктории поднимает ещё одну болезненную тему: негласную практику «перемещения» тяжёлых и почти обречённых младенцев между учреждениями. Если смерти распределяются по разным больницам, статистика выглядит «приличнее», а общественный резонанс ниже. Цинично — но именно так работает система, озабоченная показателями, а не судьбами.
Женщины боятся рожать не только из-за качества помощи, но и потому, что их лишают возможности делать это в родных городах. Кольчугино — показательный пример. Город с населением 38 тысяч человек лишают роддома, в котором рождались все местные жители последние полвека. Даже в годы, когда здесь появлялось на свет до 700 детей в год и не хватало сотрудников, коллектив выживал — за счёт самоотверженности и мизерных зарплат.
25-летняя акушерка Светлана Евдокимова работает в кольчугинском роддоме пять лет. Начинала санитаркой за 22 тысячи рублей, а получив диплом акушерки, стала зарабатывать… 18 тысяч. Чтобы хоть как-то выжить, брала полторы ставки, дежурила сутки через двое, а иногда и через сутки, параллельно работала в женской консультации. Рабочие смены растягивались на 30 часов, дома она почти не бывала, а доход всё равно едва превышал прожиточный минимум.
На этом фоне разговоры чиновников о «заботе о роженицах» звучат особенно фальшиво. Людей довели до состояния, когда терпение заканчивается и возникает тот самый «русский бунт» — не от политических лозунгов, а от отчаяния. Врачи выгорают и уходят, пациенты теряют доверие, а система продолжает делать вид, что всё под контролем. Но реальность всё чаще прорывается трагедиями, которые уже невозможно списать на случайность.
Продолжение темы — в эксклюзивном материале Отдела расследований «Первого русского» «Безнадёжные младенцы»: Врачи больше не хотят спасать жизни за копейки. Чиновники обманули Путина
