Аграрии жалуются, что правила игры диктуют перекупщики и бороться с ними невозможно
Содержание
- Толстый сохнет, а худой?..
- «Он ни с чего половину цены имеет»
- «Цена на зерно — вот проблема»
- Сушить дорого
- Из ИП в ООО
Весна 2026 года в Омской области ознаменовалась тревожной статистикой: пока одни хозяйства выходят в поля, другие прекратили существование. За прошедшие полтора года аграрный сектор региона сократился на 303 предприятия. Основной удар пришелся на мелких производителей зерна — частников, распоряжавшихся небольшими наделами в несколько сотен гектаров. Что это — системный кризис или естественная трансформация отрасли?
Толстый сохнет, а худой?..
Как выяснили наши коллеги из издания NGS55.RU, наиболее уязвимым звеном оказались индивидуальные предприниматели, специализирующиеся на растениеводстве. Согласно сведениям из базы «Спарк», среди 200 ликвидированных ИП подавляющее большинство выращивало пшеницу, подсолнечник и ячмень. Следующими в зоне риска стали общества с ограниченной ответственностью — за те же полтора года закрылось 38 таких компаний. Это более крупные игроки зернового рынка, часть из которых прошла через банкротство.
В то же время крупный и средний бизнес демонстрирует завидную устойчивость. С начала 2025-го по апрель 2026-го официально закрылось лишь одно акционерное общество, а число сельхозкооперативов осталось практически неизменным. Сектор животноводства и тепличного хозяйства — птицефабрики, молочные заводы и племзаводы — не просто сохранил позиции, но и расширил свои ресурсы, поглощая земельный фонд и техническую базу ушедших с рынка мелких соседей.
В общей сложности за последние 18 месяцев агропромышленный комплекс Прииртышья лишился 246 активно действующих хозяйств различных организационно-правовых форм.
«Он ни с чего половину цены имеет»
Алексей Ширабоков, руководящий аграрным предприятием в Таврическом районе, остается в строю с 1991 года. Несмотря на солидный стаж и успешное преодоление многочисленных реформ, фермеру пришлось кардинально сменить специализацию: ради сохранения бизнеса он полностью исключил из севооборота зерновые.
Основной проблемой отрасли Ширабоков считает разрушенную систему реализации продукции. В эпоху становления его хозяйства работала отлаженная схема государственных закупок: аграрий заключал прямой договор, поставлял урожай на элеватор и гарантированно видел оплату на счету уже через семь дней.
По словам фермера, такая предсказуемость позволяла без опасений инвестировать в обновление парка техники. Однако после приватизации элеваторов ситуация резко изменилась — прямой доступ к ним закрылся, а место государства заняли посредники. Ширабоков отмечает, что сегодня перекупщики забирают до 50% стоимости продукции просто за посредничество между производителем и конечным покупателем.
«Я впахиваю, трачу всё, вывожу зерно на элеватор, а он ни с чего половину цены имеет», — недоволен Ширабоков.
Такое распределение прибыли, когда львиная доля уходит тем, кто не участвовал в производстве, сделало выращивание пшеницы бессмысленным. В итоге хозяйство переориентировалось на животноводство и картофель. Теперь предприниматель работает напрямую с местными потребителями.
«Мой уровень — только людям продавать, небольшим столовым, кафе. А централизованного сбыта, куда привез и получил свое, сейчас нет. Начиналось всё правильно: привозишь на элеватор, у тебя контракт есть, ты вывозишь — и в течение недели деньги на счету. Сейчас вообще ничего непонятно».
«Цена на зерно — вот проблема»
Совершенно иная история у Виталия Пономаренко, чье крестьянско-фермерское хозяйство, просуществовавшее более двух десятилетий, официально закрылось весной 2026 года. Хотя формальным поводом послужил выход главы на пенсию, за этим решением кроются системные экономические трудности.
«Цена на зерно — вот проблема. Трейдеры, хозяева элеваторов, покупают по очень низким ценам. Они знают, когда происходит гашение кредитов у фермерских хозяйств, и до этого времени ценник держится. Как только зерно всё вычерпают, начинают поднимать цены. Так было и в этом году», — объясняет Пономаренко.
Аграрий подкрепляет свои слова расчетами: при стоимости тонны зерна пятого класса в районе 8000–10800 рублей прибыль становится эфемерной, так как ее практически полностью поглощают расходы на топливо, химикаты, логистику и налоговые выплаты. В таких условиях сельхозпроизводители вынуждены существовать в бесконечном цикле кредитной зависимости.
Ситуацию усугубляет отсутствие рыночной конкуренции. В Калачинском районе фактически сложилась монополия: ключевые элеваторы принадлежат одному холдингу. Из-за этого у местных производителей нет возможности выбирать более выгодные условия сбыта — они вынуждены соглашаться на продиктованные правила игры.
Сельхозпроизводители пробуют спастись, переходя на более прибыльные культуры, такие как лен или рапс. Однако Пономаренко предупреждает о ловушке: как только предложение на рынке растет, котировки мгновенно обваливаются.
«Лен стоил 50–60 тысяч за тонну, а когда его стали массово сеять, подешевел до 27–29 тысяч. Логика очень простая», — приводит фермер наглядный пример.
Сушить дорого
Еще один барьер для мелких игроков — отсутствие собственной инфраструктуры. Дорогостоящие сушильные комплексы доступны лишь крупным хозяйствам с земельным банком от 2000 гектаров. Мелкие фермеры, не имея возможности хранить и обрабатывать урожай, вынуждены сбывать влажное зерно на элеваторы в разгар сезона по любым предложенным ценам. При этом сами зернохранилища часто не справляются с нагрузкой и приостанавливают приемку на несколько дней из-за нехватки мощностей для просушки.
Из ИП в ООО
Интересно, что официальная статистика закрытий не всегда означает полный крах бизнеса. Анализ показал, что как минимум 35 предпринимателей просто сменили юридический статус. Речь идет о трансформации ИП в полноценные общества с ограниченной ответственностью или КФХ с правами юрлица. Параллельно идет процесс консолидации активов: крупные игроки активно поглощают небольшие хозяйства, расширяя свое влияние в регионе.
Многие фермеры осознали, что статус ИП стал потолком для развития. Отсутствие доступа к серьезным инвестиционным кредитам и невозможность участия в крупных госпрограммах, ориентированных на юрлица, вынудили их перейти в «тяжелую весовую категорию». Этот шаг — эволюция ради выживания.
Кажется, даже карманные суслики научились заниматься сельским хозяйством лучше нас.
Об авторе
