Как журналист, который не раз сталкивался с криминальными сюжетами, я привык держать эмоции под контролем — но тут просто руки опускаются. Расскажу всё по порядку, как это виделось мне, когда я погружался в детали дела.
3 января 2026 года я получил тревожный звонок от источника в правоохранительных органах: в липецком кальян‑баре «Мята» произошло убийство. «Всё случилось за считаные минуты, — говорил собеседник, — парень просто избил другого до смерти». Я тут же выехал на место.
Когда я прибыл, бар уже оцепили. Сотрудники полиции снимали показания с очевидцев, а на полу ещё были видны следы крови. Мне удалось поговорить с несколькими свидетелями. Их рассказы совпадали: конфликт возник будто бы на пустом месте. 27‑летний Руслан Оглы, по словам очевидцев, подошёл к столику, где сидел 29‑летний Роман Андреев с друзьями, поздоровался — и вдруг начал наносить удары.
«Он бил целенаправленно в голову, — дрожащим голосом рассказывала одна из посетительниц. — Роман упал, а он продолжал пинать, причём в слепой зоне камер наблюдения. Никто не мог его остановить».
Как можно так хладнокровно лишить человека жизни? И главное — из‑за чего? Постепенно стали проясняться мотивы. По версии следствия, за конфликтом стояла бывшая девушка Романа — Виктория Исаева. Она, как выяснилось, не смогла смириться с расставанием и попросила этого самого Оглы «разобраться». Тот явился в бар и устроил расправу.
На следующий день напавший пришёл в полицию сам и даже частично признал вину… в хулиганстве. Меня это заявление буквально взбесило. Частично? Хулиганство? Человек умер! Но для напавшего, похоже, это была просто «небольшая неприятность»?
11 января суд избрал меру пресечения — арест (кстати, изначально фигуранта отпускали после допроса, и только на волне общественного резонанса всё поменялось). Следователь настаивала: на свободе Оглы может скрыться или надавить на свидетелей. Адвокат, напротив, приводил характеристики: не пьёт, не буянит, заботится о матери. Но для меня эти слова звучали как издевательство. Где была его забота о чужой жизни, когда он пинал лежащего на полу Романа?
Что особенно возмущает — история квалификации дела. Сначала следствие вменило Оглы часть 4 статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть). Потом внезапно переквалифицировало на причинение смерти по неосторожности и средней тяжести вред. И лишь после вмешательства председателя СК России Александра Бастрыкина вернулись к изначальной статье — плюс добавили хулиганство.
Я изучил биографию Оглы. И если открытые данные верны, то история ещё более ужасающая. Уроженец Днепропетровска, два класса образования, официально не трудоустроен, но работает упаковщиком мебели. Дважды судим: в 2016‑м — условно за разбой, в 2019‑м — за избиение женщины. И при этом — профессиональный борец.
Каждый раз, когда я перечитываю материалы дела, меня охватывает злость. Не только на Оглы, но и на «винтики» системы, пытавшиеся смягчить удар. Как можно говорить о «неосторожности», когда человек методично избивает другого до смерти? Как можно оправдывать это «хулиганством»?
